«Ни правил, ни этикета. Действуют по понятиям»

10
0
1

 Отравление бывшего сотрудника ГРУ и шпиона Сергей Скрипаля стало самой обсуждаемой темой недели. Полиция выяснила, что его пытались убить нервно-паралитическим веществом, мотивом могла стать месть. Чем-то похожая история уже случалась раньше — бывший сотрудник ФСБ Александр Литвиненко умер от отравления радиоактивным веществом полоний-210 в ноябре 2006 года в Лондоне. Обсудили отравление Скрипаля с вдовой Литвиненко Мариной Литвиненко и генерал-майором ГРУ в отставке, историком спецслужб Валерием Малеванным.

 

Фишман: Я сначала бы хотел задать вопрос Марине. Что вы сейчас думаете и чувствуете в последние эти два дня, когда наблюдаете за тем, что происходит в Солсбери? Какая у вас главная, основная эмоция?

Литвиненко: Помимо того, что я думаю и чувствую, мне приходится очень много комментировать, потому что действительно возникла сразу параллель и все стали сравнивать произошедшее со Скрипалем с тем, что случилось с моим мужем.

Фишман: Это неизбежно.

Литвиненко: Это неизбежно, но, конечно, есть и большая разница. Я хочу сказать, что, конечно, я в первую очередь испытала… Шок ― это, наверно, очень сильное слово, но для меня было очень тяжело осознавать, что это случилось опять, потому что всё, что мы старались делать, доведя наше дело до публичных слушаний, делали для того, чтобы это больше никогда не случилось.

Фишман: Да, но вы же сказали, если я правильно вас понял, что есть какое-то существенное различие, что это не буквально повторение того ужаса, через который вы прошли уже больше десяти лет назад.

Литвиненко: Конечно. Давайте начнем с того, что всё, что произошло с Сергеем Скрипалем, привлекло моментально внимание и полиции, и государства, и прессы. То есть человек получил помощь, опять же я хочу сказать, очень быстро, и это очень хорошо. Есть большая надежда, что удастся его и его дочь спасти.

В нашем случае было наоборот. Только через две с лишним недели впервые полицейские обратили внимание на наш случай, несмотря на то, что буквально на третий день нахождения в госпитале мы просили совершить дополнительные тесты, не только те, которые уже делали врачи, а и на отравление. Но нас не понимали, нам просто показывали своим видом, что мы, наверно, где-то чуть-чуть нездоровы умственно и поэтому мы требуем такие дополнительные тесты.

Впервые только через две с лишним недели мы получили анализы, которые подтвердили, что Саша отравлен, и поначалу думали, что это радиоактивный таллий. В этом смысле здесь, конечно, другая история.

Фишман: То есть разница в том, что по-разному реагируют власть и правоохранительные структуры Британии на это.

Литвиненко: Да, получается, что общество готово за эти одиннадцать лет, что уже не ждут очень долго, не раскатываются, а действительно принимают очень быстро меры. И, наверно, эмоционально тоже совершенно другая реакция, потому что всё, что касалось дела моего мужа, не было политически мотивированным расследованием.

Когда подключился Скотланд-Ярд, это было очень скрупулезное расследование по деталям с собиранием всех дополнительных материалов. И то, что за этим стоит Россия, не звучало с первого момента, как помните, как я хочу сказать, это напомнили. Изначально это было исключительно уголовное дело, и то, что там оказались такие доказательства, дало право говорить о том, что это спонсированное государством преступление. И как прозвучало, опять же, в вердикте публичных слушаний, оно не могло произойти без ведома президента страны Владимира Путина и директора ФСБ на то время Николая Патрушева.

Фишман: Валерий, можно я вас спрошу тоже? Как вы думаете, что всё-таки случилось в Солсбери?

Малеванный: Во-первых, давайте, прежде всего, скажем, что тех, кто не работает на финансовые структуры за границей, то есть в Лондоне том же, никто никогда не трогает. Бывших предателей никогда не трогают, если они не лезут в политические дела.

Мы знаем, что тот же Скрипаль, да, после освобождения в 2010 году и выдачи в Вене при обмене стал работать и сотрудничать с МИ-6. То есть он фактически работал и контролировал так называемый украинский сектор, то есть те места и тех олигархов, которые в это время находились в Лондоне.

Давайте вспомним такую фамилию, как Александр Перепеличный, который был отравлен и который погиб от рук мафиози в 2012 году.

Фишман: Если я правильно понимаю, это пока гипотеза, что он был отравлен, это официально не установлено.

Малеванный: Да.

Фишман: Он умер во время пробежки, выйдя из дома. Пока его смерть не квалифицируется как убийство до сих пор, если я верно понимаю.

Малеванный: До сих пор, и про Скрипаля сейчас нельзя говорить до тех пор…

Фишман: Да, я понимаю, просто Перепеличный был уже довольно давно.

Малеванный: Но давайте смотреть. В Лондоне Гордиевский живет. Резун, полковник ГРУ Резун под фамилией Суворов издает книги и свои воспоминания о работе. Тот же Игорь Сутягин, которого так же обменяли в Вене на наших разведчиков нелегальных, и который так же живет в Лондоне, который никуда не влезает.

То есть люди, которые как бы работают сами на себя, не влезая ни в какие мафиозные структуры, которых очень много в Лондоне. Я буквально три года назад был на Лондонской международной книжной ярмарке, и трижды ко мне подходили с различными провокационными вопросами.

Фишман: Я понимаю вашу мысль. То есть нужно что-то делать для того, чтобы вызвать такую вот смертельную реакцию. Но откуда она всё-таки, с вашей точки зрения, исходит?

Малеванный: Эта реакция всегда исходит от мафиозных структур, которые на сегодняшний момент работают в Лондоне, их там очень много. Недавно тот же глава МИД Джонсон признался, что погибло вот за эти десять лет четырнадцать вот таких перебежчиков, которые работали на различные структуры, мафиозные именно, на кланы мафиозные. Литвиненко работал на Березовского, да, мы это знаем. С Перепеличным и Фридманом был связан тот же Скрипаль.

Фишман: Я понимаю. В моем мире Березовский, конечно, политическая фигура, а не мафиозная, естественно, это понятно. Я хотел спросить у Марины, если можно.

Литвиненко: Да, можно опередить ваш вопрос и добавить, немножечко уточнить? Я уже не первый раз слышу комментарии, я считаю, достаточно информированных людей, но, к сожалению, некоторая информация у них недостаточная. Те четырнадцать человек, о которых говорят в Англии, не перебежчики. Основная часть этих людей ― англичане, но они были связаны с русским бизнесом. И говорить о том, что они все перебежчики, и поэтому их убили, неправильно. Это введение в заблуждение людей, когда говорят таким образом. Это первое.

Фишман: Спасибо за пояснение. Я всё-таки у вас спрошу…

Малеванный: Позвольте мне сказать главное в этом. У всех мировых спецслужб во всем мире существует такое негласное правило: никогда не трогают семью. А в данном случае покушение было и на дочь, и на отца. Так вот, никогда русские спецслужбы не тронули бы дочь.

Фишман: Понятно, очень интересное соображение. Я вернусь к своему вопросу к Марине. Собственно, вам это им знакомо? Вы были знакомы с Сергеем Скрипалем? Ваш муж был с ним знаком?

Литвиненко: Во-первых, нет, ни я, ни Саша не были знакомы, потому что, опять же, вспомните, что имя этого человека стало известно в 2010 году, именно в контексте с тем, что их обменяли на шпионов из Америки. Как раз более известно было имя Игоря Сутягина, было как раз-таки впечатление, что это основной был момент обмена этого человека, который, мы считаем, невинно пострадал, потому что он никогда не занимался ни разведывательной, ни шпионской деятельностью и не был предателем. Но, к сожалению, ему дали уголовный срок, он сидел в тюрьме.

И вот мы знали, что с ним были обменяны ещё три человека. И больше после этого имя Сергея Скрипаля я никогда не слышала. Он никогда не занимался никакой активной деятельностью, он нигде не выступал, и я могу сказать, что в лондонском коммьюнити тоже вряд ли кто назовет это имя.

Фишман: А вот то, что газета Financial Times сегодня опубликовала, что он сотрудничал, продолжал сотрудничать с МИ-6, можно понимать очень по-разному на самом деле этот текст Financial Times. И что это значит, не до конца ясно, потому что понятно, что если ты приезжаешь по обмену как бывший двойной агент в Великобританию, естественно, ты сначала в любом случае наверняка общаешься с местными спецслужбами и что-то им рассказываешь. Но назвать это какой-то активной работой, наверно, было бы неверно.

Вы как понимаете то, что сегодня опубликовала Financial Times?

Литвиненко: Я согласна с тем, что политическим активистом, диссидентом, оппозиционером его никак не назовешь, то есть за эту деятельность его никто не мог ни наказать, ни, естественно, пытаться его убить.

Фишман: А вот активным, снова активным агентом уже после обмена, не в девяностых, а вот уже в десятых годах двадцать первого века.

Литвиненко: Это всё зависит от того, насколько люди, оставшиеся в России, были готовы продолжать предавать. Получается так, потому что если Скрипаль находился в Англии, он никак не мог получать никаких секретов, только если опираться на людей, оставшихся в России. Если эти люди в России были готовы сотрудничать с ним, наверно, он мог получать какую-то информацию.

Но это мы опять можем только догадываться. И в данном случае рассуждать о деятельности Скрипаля, особенно в работе со спецслужбами, ― очень трудная задача.

Фишман: Валерий, а к вам у меня вот такой вопрос, вы наверняка это хорошо себе представляете. Вот если отмотать время назад, до 2004 года, до того, как, собственно, Скрипаль был арестован и пойман, кем он был в системе российских спецслужб и насколько серьезным с точки зрения этики и вообще понятий мира российских спецслужб было его преступление? Не по меркам Уголовного кодекса, а по понятиям, если угодно.

Малеванный: По понятиям… В 1995 году, когда полковник ГРУ Сергей Скрипаль попал в «медовую ловушку» британских МИ-6, он просто-напросто работал в Генштабе и курировал Северный Кавказ. То есть он работал в основном, если так говорить, по Чеченской республике.

И вполне возможно, что именно после того, как он попал в «медовую ловушку» и девять лет фактически работал на МИ-6, выдавая секреты именно по той линии, по которой и работал… Мы знаем, что в уголовном деле, которое с 2004 по 2006 год велось, да, озвучено было «передача практически двух тысяч секретных файлов британской разведке», за что он и получил тринадцать лет вполне заслуженно.

И тут опять же надо уточнять, что когда в 2010 году полковник СВР Потеев вместе с семьей сбежал в ЦРУ и сдал наших двенадцать нелегальных разведчиков…

Фишман: Это вот тех, которых потом и меняли, да.

Малеванный: Да. Которые в Вене потом при особом контроле венской полиции были обменяны. Так вот, Путин позвонил Обаме, и они оба договорились, что меняют на четырех здесь, которые получили сроки. Экс-полковник ГРУ Скрипаль, был полковник ФСБ, которому дали 17 лет за работу на ЦРУ, и два наших физика-ядерщика, которых затребовал Ядерный центр ЦРУ. Вот на четверых этих ребят и поменяли.

На сегодняшний момент надо говорить о том, что если ты не работаешь, то есть ты как бы прекратил активную деятельность на чужую разведку, ты не сотрудничаешь с чужой разведкой, а чисто работаешь на пенсию, то тебя вряд ли кто-нибудь тронет. Но опять же надо понимать, что на сегодняшний момент с 2010 года Скрипаль не являлся секретоносителем, он никак просто-напросто не мог выдавать какие-либо секреты.

Ну и потом, я вам открою такой маленький секрет, о котором знают в Моссаде, да, и часто по радио это и по телевидению говорят, что при передаче, при обмене тех или иных пленных секретоносителей им просто стирают память.

Фишман: Ага, понятно. У меня вот только один вопрос. На самом деле «Первый канал», новости официальные, российское телевидение очень сурово это всё комментирует. Оно говорит, что собаке собачья смерть, что предатели погибают, у них работа такая, следующим приготовиться. Это просто можно прочитать в том, что говорится в эфире центрального телевидения сегодня.

На самом деле и Владимир Путин это тоже повторял, он тоже говорил, что те, кто предает родину, шпионы, которые предают родину, потом часто умирают от наркотиков. Я примерно цитирую, но тем не менее.

Литвиненко: Да.

Фишман: Марина, как понимать эти слова, как вы их понимаете?

Литвиненко: Во-первых, Михаил, вот только буквально за несколько минут до этого профессионал сказал, что нелегалов, которые получили убежище в другой стране, больше не трогают.

Фишман: Да-да, это правда, уже дважды господин Малеванный это повторил.

Литвиненко: Да, я с этим согласна, тоже об этом много слышала. Но когда совершается вот такого рода преступление, получается, что с той стороны (я не говорю, с какой) это преступление совершается, там нет этикета, то есть там правил уже нет. Там идут только понятия. И поэтому когда мы пытаемся рассуждать о положениях, которые соответствуют цивилизованному обществу, мы натыкаемся на то, что общества нет, а есть банда. И поэтому многие происходят события по понятиям.

Я очень хочу, чтобы это выступление на «Первом канале» было дословно переведено на английский язык и чтобы его в правительстве Англии прочитали и наконец-то поняли, что это очень серьезная задача, как они хотят сохранить свою государственность и людей, которые находятся в их государстве, а главное, какая ответственность на них ложится, когда они предоставляют людям убежище. И они должны понимать.

Я считаю, что всё, что произошло, ― опять: мы пока не знаем, с чьей стороны пришло это преступление, ― это очень хороший урок для британского правительства. Надо очень серьезно задуматься, надо понять, как вы можете защищать своих граждан и людей, которым вы дали убежище.

Фишман: Спасибо большое.

Фото: Daniel Leal-Olivas / Zuma / TASS, Кадр видео Мир 24 / YouTube

https://tvrain.ru/teleshow/fishman_vechernee_shou/litvinenko-459223/?utm_source=Subscribers&utm_​medium=email&utm_campaign=weekly-18-03-10&utm_content=sub&utm_term=2018-03-10

Recommended Reading

Notice: Undefined variable: aria_req in /home/x/xl2819m9/aion.in.ua/public_html/wp-content/themes/bluebiz/comments.php on line 87 Notice: Undefined variable: aria_req in /home/x/xl2819m9/aion.in.ua/public_html/wp-content/themes/bluebiz/comments.php on line 93

Discuss

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *