Мечты разлетелись, или История сумбурной любви

31
1
2

TrueStory

 «Мечты разлетелись, а сумбур не только

не выяснился, но стал еще отвратительнее»

Ф.М. Достоевский.

 

Застыл ноябрь месяц. А под стать ему залегли плотные и долгие туманы, не исчезающие ни днём, ни ночью. Нелётная погода. Самолёты улетели и прилёта не намечалось. Райские дни для технарей.

Меня авиаинженера, на мой же день рождения «одарили» поездкой в Минск по железной дороге. «Ну, это чтобы работу за отдых не воспринимал»: как напутствовал меня главный инженер предприятия. В Минске обнаружилась неисправность на нашем самолёте, с которой тамошний техсостав справиться не смог. В общем-то уныло, но терпимо — ночь езды и я на месте командировки.

Приобрёл билет в купейный вагон поезда, других просто не было. Слоняясь по вокзалу в ожидании, набрёл на книжный киоск и прикупил в добротном переплёте и великолепно иллюстрированную книгу «Древнеримская мифология и религия». Объявили о прибытии поезда. Вошёл в вагон. Оказался единственным в купе и обрадовался этому. Улёгся поудобнее и уткнулся в книгу. Вскоре поезд тронулся. И вдруг дверь с шумом открылась и в купе ввалился не кто иной, а Димка, он же Марс по «подпольной кликухе».

Авторское пояснение: два курса я отучился в одной группе вместе с Димой на архитектурном факультете строительного института. Но аэроклуб, прыжки с парашютом и начальные полёты с инструктором на спортивном самолёте сделали своё дело – азарт и эмоции с имеющимися рисками предопределило жизненное направление. После окончания второго курса оставил архитектуру и поступил в авиа институт.

Ещё на вступительных экзаменах на архитектурный факультет Дима обращал на себя внимание. Заметно рослый и добротно сложён, неброско-симпатичный и уверенный в себе. Ну, и голос низкий с лёгкой хрипотцой, как у Криса Ри. Короче, Дима был из тех мужчин, что нравятся женщинам сразу и бесповоротно. Поэтому после поступления, страстных воздыхательниц по такому молодцу, трудно было сосчитать. Но он умел держать необходимую дистанцию и всячески уклонялся от многочисленных сигналов женского пола, сохраняя при этом доброжелательность.

Вот такая холодность к девушкам не вязалось с его молодостью и окружением да вызывала у институток ненужные «голубые» подозрения. Ну, вы поняли о чём речь.

Когда я ему задал вопрос о его противоестественных странностях, он лишь жалко улыбнулся, обозвав всех дурачьём. Объяснил поведение тем, что ему довелось испытать на себе жестокий урок из-за оказания всего лишь простого расположения к девочке, которая влюбилась в него ещё в школе. Молодое создание рассталось с жизнью, написав посмертные признания о своей роковой страсти и безответной любви. И то чувство вины, тот факт, что он не сделал ничего, чтобы предотвратить тот отчаянный поступок школьницы, замороженным осадком остался в душе навсегда. А чего стоит ощущать на себе молчаливые обвинительные взгляды друзей и знакомых после того случая — отсюда взвешенная ответственность. 

Специально выделил текст, потому, так мне кажется, это следствие его драматической влюблённости в женщину старше его.

О да, вспомнилось… чтобы читатель зрительно представил себе Диму и не в словесных описаниях… Даже фотографию той иллюстрации нашёл и выставлю здесь. Как-то на лекции по истории искусств, живописи и архитектуры, преподаватель показал нам по эпидиаскопу фотографию скульптуры с названием «Марс и Венера». Сходство с Димой было разительным. Среди нас находился молодой бог, сошедший с Олимпа, живой и настоящий. Отсюда и приклеилась «революционная кличка» — Марс, которую я употребил выше.

 

Марс и Венера

…………………….

Вошедший в купе Димон, казалось, нисколько не изменился внешне, хотя не виделись мы с ним около 13 лет. Но тем не менее я уловил потухший взгляд, угрюмость и печаль на его природно-классическом лице — уголки рта опущены вниз, брови хатками нависали на очи, что было не свойственно его былой жизнерадостной студенческой натуре.

На момент вагонной встречи я обладал бородой «а ля Хемингуэй» и, похоже при взгляде мельком, Дима меня не узнал.

Он поздоровался вошедши, выставил на столик бутылку хорошего коньяка и бумажный пакет с беляшами… 

Вещей при нём не было… Этим он немало меня удивил. Вздохнув, устало и не глядя на меня, раздеваясь спросил, не найдётся ли у попутчика стакан?

Я сдержался, ну как тут не приколоться… Сунул ему книгу в руки, он принял её в недоумении, а я минуя дверь, посоветовал ему посмотреть на открытую страницу с иллюстрацией богов Марса и Венеры.

Попросил у проводника стаканы и вернулся в купе, где ждал меня, искренне обрадованный встрече и узнавший меня Димон.

— Хоть с опозданием, но сообразил кто твой попутчик и это шарманЪ, — выдал я в подражание той студенческой Диминой речи, всегда украшенной красивыми оборотами и окутанных французским словечками (сказывался на уровне школьный французский). Продолжил… – Пардон муа, алкоголь в первой половине будничного дня – то есть, прям вошедши пытаешься сразу «упасть в стакан» — это уже не комильфо. Да закусывать коньяк «Двин» беляшами – весьма банально и никак не гламурно. А заявляться в дорогу совсем без вещей и даже без зубной щётки — полнейший моветон. Следовательно, что-то тебя вынудило в последний момент сорваться в дорогу, да ещё в неважном расположении духа.

— Да, так и есть. Всё ты правильно заметил. Однако, уже то, что именно с тобой оказался в одном купе в столь непростой для меня жизненный момент – хороший признак и, возможно, злосчастия оставят меня. Неудачи в личном жизни, преследуют меня, поэтому и завис в сумбурно отвратительном состоянии.

Выпить мне надо, чтобы в расторможенном виде упорядочить раздумия, собраться с мыслями. Ты не думай, что я спился или спиваюсь. Как и ранее, я к алкоголю апатичен. Поэтому, пожалуйста, разлей, Сань, этот напиток, ты в этом деле более опытен чем я. Говорят весьма приличный коньяк и голова после него не «гудит» на следующий день. Мне эту коллекционную бутылку поп подарил. Я ведь занимаюсь сейчас реставрацией Павловской церкви – переделываю складское помещение в Храм. Во как.

— Ты собираешься сам сегодня наклюкаться, или позволишь другу дней твоих студенных разделись бремя коньячной сатурации? — весело добавил я.

……………

Трижды наливал порционно коньяк Диме, после чего он умолк и ушёл в себя. Понял его состояние и с расспросами не лез. Тоже вспоминал молча свои студенческо-архитектурные годы.

— Ты помнишь Инну Львовну, которая архитектурную физику на нашем факультете читала? – спросил Дима.

— Ну, ещё бы не помнить! Молодая, симпатичная, высокая, стройная. А как она подавала нам свой предмет. Это были не лекции – спектакли. Ни в одном из рекомендуемых учебников не было и толики того материала, который она увлекательно подавала нам, студентам. Даже сейчас могу представить её в затемнённом зале возле огромного эпидиаскопа, отблески света от которого красиво подсвечивали её лицо. И её звонкий голос с переливами интонаций… Реверберация… порхающее эхо… акустические децибелы и приёмы проектирования концертных и кинозалов… расчёт инсоляции… термодинамические расчёты толщины стен и простенков для разных климатических зон…, учёт ветровых нагрузок на высотные сооружения и послестроительное определение их колебаний… применение лазерной техники при строительстве уникальных зданий и сооружений. Она в моей группе и лабораторные вела. Все её обожали. Знаешь, Димон, а ведь когда я надумал уходить из института, она нашла меня в аудитории, отозвала в сторонку и искренне отговаривала от этой затеи.

— Знаю! Ведь это я её просил побеседовать с тобой, рассказав о твоих талантах и продемонстрировал твои работы. Я был уверен, что она тебя уговорит. Но ты оказался чертовски упрямым. Она мне после сказала, что у тебя есть цель в жизни, а это самое главное и не имеет смысла останавливать человека в его стремлениях. Её папа, между прочим будет сказано, был известным человеком в авиационных кругах.

— Ай да Дима! Не думал, что это была твоя забота. А к чему это ты вспомнил?

— Хочешь, поведаю тебе историю одной сумбурной любви? – прикрыв глаза, и с горькой улыбкой, предложил Димка. — Только, не перебивай и восприми это без привычных своих приколов, ладно. А для меня это будет как анализ или исповедь.

 

Далее буду вести рассказ от лица Димы. Мне так удобнее в написании и текст короче получится.

— Так вот! Расспрашивал тебя о том, помнишь ли ты Инну Львовну, чтобы знать твоё мнение о ней, а точнее – не изменились ли твои оценки происходящего со временем. Мне казалось, что ты замечал моё отношение к ней, но помалкивал не одобряя моё поведение и считая это всё не серьёзным. Я же очень старался вида не показывать, что влюбился в неё с первого взгляда. Сознаюсь, пребываю в той же влюблённости до сих пор. Это моя  первая любовь и похоже, что последняя…

Не знаю известно ли тебе, она на полтора десятка лет старше меня? В этом и скептицизм многих, но сердцу ведь не прикажешь, как говорят.

С самого начала узнал у лаборантки, некие подробности из её жизни: была замужем, но неудачно. То есть, разведёнка и мать одиночка – вот такое социальное положение. Но меня это обрадовало, а не смутило. 

Первоначально, чтобы обозначиться придумал изначальный шаг. Перед тем как уснуть, я сочинял и записывал на листке четверостишие, утром покупал цветы у первых появившихся продавщиц в парке напротив института и когда открывали главный корпус, заходил в преподавательскую, на стол Инны клал цветы и под перекидной календарик подсовывал сложенный вдвое листок с четверостишием.

Так продолжалось около месяца. Я привык к такому постоянству, потерял бдительность. И когда однажды, не удосужившись предварительно посмотреть и убедиться есть ли кто в преподавательской, вошёл туда. О, Боже… застал там Инну, Инну Львовну. Несколько стушевался, но деваться было некуда. Подошёл и вручил ей принесенное.

Она приняла. При этом я заметил, что когда она брала записку и цветы, у неё мелко подрагивали пальцы. Прочла. Цветок поставила в небольшую вазочку. Улыбнулась. Поблагодарила. Предложила сесть. А у самой тоже едва заметное сдержанное волнение.

Достала из сумочки сигареты, положила на стол, но курить не стала.

Сказала, что ей знакомы мои чувства, потому как тоже будучи студенткой влюбилась в мужчину старше её на двадцать лет. Ничего хорошего из этого не вышло. Через четыре года муж влюбился в другую женщину, моложе её и уехал с новой страстью, оставив её с дочкой.

Спросила мой возраст. Я ответил. Сказала, что выгляжу старше.

— Мне в какой-то степени приятно такое внимание, но это выходит за рамки нормального. Зачем молодому человеку это делать? Дмитрий вас зовут, не так ли?

— Разве не понятно? – смутившись ответил я.

— А вам самому понятно? Вы ведь ставите меня в неловкое положение перед коллегами. Я прихожу на кафедру вовремя, но другие преподаватели приходят раньше и замечают на моём столе милые букетики. Могу предположить, что некоторые из коллег и послания ваши читают. Видите ли Дима, так уж устроено: в социуме привычно, когда партнёр старше своей избранницы. Я взрослая женщина, у меня дочь школьница — и когда молодой парень да ещё мой студент, делает поступки не совсем обдуманные, как мне кажется, то это вызывает много едких вопросов со стороны окружающих.

— Извини, конечно. Ты мне показалась такой уставшей от одиночества…

— Дмитри-и-й… Я не припоминаю. Когда и в каком году мы перешли на ты? – улыбнувшись, съязвила она.

— Инна, пожалуйста, не иронизируй и не разговаривай со мной как с подчинённым… Мои чувства к тебе уравнивают нас. Отсюда такая доверительность. Разве не видишь, что человек питает к тебе самые светлые чувства. Поэтому появилось желание сделать по твоему определению, своей избраннице нечто приятное, привнести в твою жизнь простой, незамутненной радости и некую теплоту с моей стороны. Ты необыкновенно красивая, очень умная и душевно добрая. Ты такая восхитительная женщина… Я не знал, как к тебе подступиться, как обратить на себя внимание… Хватило фантазии на сочинение четверостиший и цветы… Смею признаться, влюбился в тебя как только увидел. Поверь, я знавал женщин, которые моложе тебя. Но, ни одна из них не сравнится с тобою. Я люблю тебя…

Судя по всему Инна не ожидала и не готова была услышать от меня признания. Она стояла оперевшись о стол скрестив на груди руки, опустив глаза, багровея румянцем, а на носике заблестели маленькие капельки пота.  

Я смотрел на эти капельки пота и в этом момент меня словно электричеством шибануло, даже голову слегка закружило. Мне неистово захотелось убрать эти капельки своим поцелуем. Какие-то остатки разума пытались удержать меня от этого поступка. Но… не хватило сил. Не удержал свои порывы…

Встал со стула. Сделал шаг по направлению к ней. Решительно взял её лицо в свои ладони, и стал осыпать поцелуями. Она закрыла глаза, попыталась вырваться. Прохрипела:

— Что ты делаешь! Отпусти меня.

Как только я освободил её, она резко отскочила в сторону. Не подымая глаз твёрдо сказала: «Ты наглая и бессовестная тварь. Обходи меня десятой дорогой, иначе вылетишь с института. Уж я постараюсь. Заруби это себе на носу, слюнявый красавчик».

Услышав это, я замер как истукан. Выдавил из себя:

— Извини, впервые не совладал с собою. Обещаю, что более такое не повторится. Извини, пожалуйста, а лучше выходи за меня замуж.

— Оооо, боже, да уйди же ты наконец, — закрыв лицо руками произнесла с отчаянием.

Я вышел. Меня пробирал нервный озноб. Понял, что поступил дико. Оставить так как есть и пустить всё на самотёк было нельзя. Надо было что-то делать. Но гоголушка моя была удивительно безмысленна. Единственное напрашивалось, что надо уезжать. Ну, и если получиться, перевестись в подобный профильный институт в другом городе, чтобы не смущать Инну своим присутствием.

Впал в депрессию. Сходил в студенческую клинику и выпросил больничный. Через неделю, утром с физией раскаявшегося грешника ждал Инну возле подъезда дома, где она жила, дабы проститься навсегда. Как на зло в этот день с утра зарядил весенний, противный, мелкий дождь. Начал от холода пробирать озноб и сделалось смешно. Представил, как будет выглядеть со стороны эдакое зубодробное прощание.

Наконец дверь отворилась и появилась она. Шагнув навстречу, загородил дорогу, протянул букетик со вложенным в него прощальным четверостишием:

— Если скажешь, чтобы ушел, — сразу уйду. Возжелал напоследок увидеть тебя, проститься. Ну, не в стенах института это делать. Уезжаю я Инна и никогда в жизни, говорю с гарантией, не побеспокою тебя более. Ещё раз прошу, простить тот мой эмоциональный выплеск. Менее всего я хотел сделать тебе больно. Я тоже измучился и почувствовал, как остра может быть душевная боль, которую можно доставить себе и другому человеку бездумным порывом, одним опрометчивым поступком. И дело ведь не в разнице в возрасте, а в отсутствие ответных чувств. Вот так судьба меня наказывает.

— Возьми мой зонт. Ты весь промок. По дороге договорим, обсудим спокойно ситуацию. Найдём приемлемое решение. У меня первая пара и надо подготовиться, — не глядя на меня произнесла Инна.

Шли молча… 
— Дима…, можно я буду так тебя называть… Видишь ли, между нами пропасть. Так уж устроено природой. Сейчас ещё разница в возрасте между тобою и мной не столь бросается в глаза. Но через лет десять ты будешь почти в моих нынешних годах, а я достигну «возраста женщины ягодки», надеюсь ты слышал такую пословицу. А если добавить к этому ещё с десяток лет, то ты будешь выглядеть состоявшимся мужчиной в расцвете сил, и в тебя будут влюбляться молодые девушки. Имею опыт на сей счёт. Бывший муж будучи сорокадвухлетним не устоял перед напором молодых прелестниц. А я в то же время состарюсь, приобрету лицо с заметными морщинами и увядающей кожей. Тебе будет стыдно находиться рядом со мною. Такая перспектива жизни тебя устроит? 

— Инна… можно я буду так тебя называть, — сфиглярничал я… Мне неважно, как мы будем выглядеть через 10 лет, 20 лет. Я не хочу об этом думать. Но у тебя есть шанс убедиться, что мои чувства к тебе не угаснут до конца жизни. Ведь так важно для человека быть счастливым. И такая перспектива меня устроит. Ну, и для твоего успокоения: я генетически пошёл в мамину породу. Мама моя самая старшая из детей в семье и по сути вынянчила своих братиков. Так вот мои дядья внешне выглядят намного старше моей мамы. Можешь себе такое представить?

— Дима. Я женщина и даже на лекциях замечаю какие взгляды отпускают тебе твои сокурсницы. Постарайся не стать бабником – вот тебе моё пожелание. Мужчины повесы тянут за собой шлейфы женских слёз, невероятных страданий и унылого одиночества впоследствии.

— Бабником я никогда не стану, так как имел возможность наблюдать лично последствия таких деяний. Сейчас мне не хочется тебя посвящать во все подробности, и времени у тебя нету выслушивать такое. Это длинный разговор. Ну и насчёт девушек… Я ведь тоже уловил на лекциях в твоих взглядах небезразличие к моей персоне. Не имей я такого посыла — не решился бы на букетики и четверостишия. По натуре я стеснительный и прагматичный.

— Дима, а ты нахал. Мог бы и промолчать, уже большой мальчик, и должен понимать, что не все свои мысли можно озвучивать. Если я смотрела на тебя, то только как на занятную молодую особь мужского пола. Кроме того, когда я приходила в центральную городскую библиотеку поработать над кандидатской, мне удобно было находится в отдельном зале для преподавателей и людей с учёными степенями. Тоже замечала, что каждый раз следом за мной в библиотеке появлялся ты. И через каждых пол часа маятником проходил мимо входной двери специального зала, чтобы посмотреть на меня. Не так ли?… И при начитке лекций ты глаз с меня не сводил. Поэтому, когда появились букетики со стихами на столе, у меня не было сомнений кто оказывает мне внимание. Отсюда и изучающие взгляды. А ты их воспринял по-другому. Я ведь тоже прагматик, как ты мог понять, — произнесла Инна, рассмеялась и легонько толкнула меня в плечо. Мне кажется ты начинаешь меня понимать и я рада этому. Не надо бросать институт. Я узнавала, по мнению профильных преподавателей ты с превосходными задатками, талантлив и самобытен. Но должен помнить: мужчине не подобает поддаваться чувствам, а довольствоваться разумом. Считай я забыла случившееся в преподавательской. И ты не помни. Всего хорошего, — и подала мне руку, которую я, задержал дольше, чем это было необходимо и предложил по поводу замирения после занятий сходить вместе в кино.

Инна рассмеялась: 
— Ну и наглец же ты. Да ещё и психолог самоучка. Появившийся шанс не упустишь.

Последний раз я была в кинотеатре с доченькой. Смотрели чудеснейший мультфильм «Снежная королева». А что, есть интересные фильмы?

— Да, исторический английский двухсерийный фильм, причём идёт в кинотеатре рядом с нашим институтом. Я куплю билеты и буду ждать тебя в парке, сразу напротив касс.

— И как я буду выглядеть рядом с тобой: на маму – ещё не похожа, но и на девушку уже не смахиваю. Разве что в виде старшей «систер».

— Будешь выглядеть просто возлюбленной.

— Надо же. Когда-то я уже была в этой роли, правда недолго и неудачно. Но опыт остался.

Фильм начался, а Инны не было, задерживалась. Собрался уходить, но увидел, что она появилась из-за рядом находящегося киоска.

— Мы опаздываем, что это значит?

— Это значит, что я комплексую. Вокруг одна шебутная молодёжь, причём многие из нашего института. Ждала когда разойдутся. Надо было брать билеты на более поздний сеанс.

Я даже не предполагал, что Инна столь эмоциональна. Всё происходящее на экране буквально пропускала через себя. Я не сводил глаз с её прекрасного лица, а на экран обращал внимание в том случае, когда показывали жестокие и кровавые сцены, в этот момент Инна крепко сжимала мою руку и голову вбирала в плечи. Мне хотелось обнять её прижать к себе, но помнил о случае в преподавательской — не решался.

Из кинотеатра мы вышли в сумерках. Весь путь к дому Инны молчали. Похоже она пребывала под впечатлением фильма.

Подошли к её подъезду. Она взяла мою кисть между своих ладошек, посмотрела в глаза и сказала: «Спасибо, Дима. Если бы не ты, вряд ли я сама сподобилась увидеть этот прекрасный фильм. И за достойное поведение спасибо. Всё. Я пошла. Спокойной ночи. И скрылась за дверью.

На следующий день в перерыве между парами я выждал возвращения Инны с лекции в преподавательскую. Подошёл и предложил проводить её домой после занятий с вечерниками.

— Нужно ли это? Я ведь живу недалеко и в очень спокойном районе. Стоит ли тратить понапрасну время студенту.

— Считай, что для меня это будет вечерним моционом перед сном и удовольствие побыть минут двадцать рядом с обожаемой женщиной. Соглашайся.

— Ну, если я просто обожаемая, тогда согласна, — улыбнувшись разрешила Инна.

— Кстати, как ты узнал, где я живу? Странно, но для прощания ты безошибочно ожидал меня возле моего подъезда, — задала она мне вопрос, когда встретил её вечером после занятий.

— Сознаюсь, банально шпионил за тобой изначально. Мне нужно было узнать первичную информацию о тебе. К примеру, есть ли у тебя мужчина, встречаешься ли ты с ним. Даже по воскресеньям приходил к твоему дому… Не могу понять, такая восхитительная женщина и заядлая домоседка. Если не секрет, чем ты так занята по вечерам?

— Мое хобби – чтение. Люблю читать, думать над книгами, погружаться в мир вымышленных персонажей. Ещё в детстве вошла в стадию увлечения книгами, до сих пор нахожусь там. Кроме этого, работаю над кандидатской. Готовлю к изданию учебник по строительной физике.

 — Ты упомянула мне, что у тебя есть дочь, но я никогда не видел тебя с ней.

— Я обитаю в квартире тёти Зои – родной сестры моей мамы. Её муж и дочь погибли – автобус в котором они ехали по деревянному мосту через реку, из-за неисправностей в гидравлической системе, сбил перила, упал в воду и утонул. В то время я училась в университете, жила в общежитии и встречалась с моим будущим мужем. Чтобы поддержать тётю в горе, столь внезапно свалившемся на неё, мне пришлось на время перейти жить к ней. Когда родилась моя дочь, вся любовь тёти Зои перекинулась на неё. Тётенька буквально не давала мне прикасаться к доченьке. Только кормление. А когда она подросла у малышки явно обнаружились художественные способности, представляешь. Когда мой дедушка, профессиональный художник, увидел её рисунки, на семейном совете приняли решение оставить ребёнка в «отчем доме». Дедушка отважился сам развить задатки ребятёнка, чтобы не прервалась творческая линия наследных художников. Несмотря на мои протесты, тётю, бабушку и дедушку переубедить было нельзя. «Отчий дом», где, кстати, и я родилась — это большой, добротный частный дом с остеклённой студией который построил мой прадед, с приусадебным участком и великолепным садом. А мне наказано заняться кандидатской, что и делаю с удовольствием… Надеюсь удовлетворила твоё любопытство.

— Не полностью. Думаю продолжать это делать тактично, в меру, по неназойливым частям. Я понял, что тебе понравился наш поход в кино. Решись на следующий шаг – посетить вместе со мной ресторан «Театральный». Там публика собирается приличная и кухня просто великолепная. Не отказывайся. Ну, пожалуйста.

— Студент, кажется, стипендию решил спустить, а затем «зубы на полку», как говорят.

— Никак нет. Я иногда подрабатываю. Мне труд физический в охотку и с пользой. Но в Инниных глазах я прочёл восхищение, от моей дерзости, а также заметил некую податливость.

………………………

Мне всегда нравилось, как Инна умела одеваться, получалось просто и вместе с тем изысканно, одним словом, шарманЪ. В ресторан она нарядилась в легкое темно синее шелковистого материала платье длиной ниже колен, перехваченное в талии золотистого плетения поясом в виде небольшой цепи. А на грудь по цепочке из розового золота опускался кулон в центре которого сверкал большой циркон цвета морской волны.

— Да… мадемуазель Инна, похоже сегодня от меня вас уведут, настолько вы неотразимы. Сожалею об этом приглашении. Во мне пробуждается ревность. И ещё просьба. Инночка, пожалуйста, делай заказ ты. Мне стыдно признаться, но я вырос в простоте и в хороших винах и изысканных блюдах полная дремучесть.

— А мы и выдумывать ничего не будем. Закажи хорошей водки с минералкой и жаркое с мясом от рёбрышек да с молодой картошкой в горшочках, ну, а десерт – подскажет послевкусие.

Начало было очень хорошим, я пытался острить. Инна с удовольствием поддерживала разговор. Ещё при входе я заметил, что Инну здесь узнают и мужчины едва заметно раскланиваются с ней. А когда за дальним столиком один лысеватый помахал ей рукой, она ответила ему тем же и одарила улыбкой.

— Инночка, надо думать ты здесь частая гостья? И многие тебе знакомы. Не так ли?

— Раньше приходилось мне здесь бывать с мужем. Вроде бы так надо было по этикету. Поэтому, пожалуйста, обойдись без домыслов.

Но когда столик рядом с нами заняли двое мужчин в сопровождении двух дам, Инна погрустнела совсем. Попросила поменяться со мной местами за столом.

— Надо же как везёт. Дима, обрати внимание на молодую женщину справа за столом. Оцени. Она должна тебе понравиться, ко всему моложе меня. И личная просьба к тебе: пригласи её на танец и задай вопрос, мол, а Данилыч где? Почему без него?

— Инна, танцевать я буду только с тобой. Указанная особь, с кукольным личиком, и каким-то принудительным смехом, мне не нравится совсем. И кто такой Данилыч о котором надо спросить?

— Ладно, Дима, деньги официанту оставим на столе. Пойдём отсюда. Когда приблизимся к тому столику, обнимешь меня за талию.

— Здравствуй, Рио-Рита, — обратилась Инна к особи с кукольным личиком, — давно ли со странствий возвратилась?

Рио-Рита встала из-за стола, взяла Инну под локоток, отвела вместе со мною в сторону. В глазах Риты заблестели слезинки, но она сдержалась.

— Прости, Инка. Права ты оказалась. Ооох, как права. Я ведь думала, что с предыдущими женщинами у него было несерьёзно, мол, сами на него вешались. А со мною у него настоящая любовь. Но через полгода начала понимать, что ошибаюсь, но всё пыталась удержать. Последние три года работала с ним в Уфе. Спутался Данилыч с совсем девочкой, она ещё и театралку не закончила даже. Вот так. А тебе вижу, судьбинушка, восполнила потери с лихвой. Убрала долой через меня дуру старого обольстителя да вон каким молодцем одарила. По глазам его вижу, что любит тебя. Мне бы такого.

— Похоже дЭвушка хочет специализироваться по уводу от меня мужчин? – совсем беззлобно сыронизировала Инна.

— Пойдём, Инночка, сказал негромко, — и мы удалились.

У подъезда дома Инна спросила:

— Надеюсь объяснять не надо, догадался из разговора кто есть кто?

— Данилычем, полагаю, звали твоего мужа, которого увела Рио-Рита. Ты что, его до сих пор любишь?

— Уже нет, но очень и очень долго изживала из себя эту любовь. Чтобы унять боль, даже пробовала завести романы с оказывающими мне внимание мужчинами, но напрасно. Не получалось. Гадко тошнить начинало от них. Помощник в уничтожении чувств лишь один — время.

— Знаешь, я прихватил с нашего стола в ресторане бутылку водки. Она в твоей сумочке. Предлагаю по глотку: «За забвение ничтожной любви». И печать на сём поставим крепким поцелуем.

Инна звонко рассмеялась. – Ну, погляди, какая бесцеремонность.  Дима, мы ведь договорились, что борзости с твоей стороны более не будет. Понимаю, что испортила нам выход в ресторан. Но благодарна такой случайности, потому как в разы повысила себе самооценку. Ну, и чтобы как-то искупить вину, выполняй, пожалуйста всё, что я тебе прикажу. Заведи руки за спину, предплечье на предплечье и присядь на этот удобный бордюрчик забора, обопрись на чугунное литьё. Сел… Помни если распустишь руки, более никогда с тобой никуда не пойду.

Когда я выполнил всё строго Инниным инструкциям, она присела сбоку на мои колени и начала касаться губами моих лба, щёк, носа, глаз, уголков губ. Затем встала, приказала закрыть глаза. А далее я услыхал как щёлкнул замок на входной двери.

Тем не менее, я был счастлив как никогда. Душа ликовала. В тот момент мне хотелось подарить ей весь мир. «Лёд тронулся», как сказал бы великий комбинатор.

Со временем Инна перестала смущаться находясь рядом со мной. Мы вместе гуляли по вечерам. Мне нравилось слушать рассказы о похождениях, приколах, о подругах и юношах из её студенческой жизни. Запомнились концерты органной музыки, которые Инну разлагали на атомы, по её выражению. Словом, прекрасно проводили время. Тем не менее, она по прежнему держала меня на внимательном расстоянии. Но и при таком раскладе я получал удовольствие от тайных взглядов с её стороны, загадочных улыбок и ласковых слов, которые сами по себе способствуют более тесному сближению.

………………..

Началась весенне-летняя зачётная и экзаменационные сессии и наши встречи с Инной стали мимолётными. Мне обязательно нужна была стипендия, поэтому всё дисциплины надо было сдать без троек. У преподавателей это также напряжённое время и работают они ничуть не меньше студентов.

По окончании сессии Инна спросила меня, как и где я собираюсь провести каникулы?

— Есть предложение поработать в Карелии на Кижах в составе реставрационной группы. Заодно познать древнерусское плотницкое искусство, секреты создания деревянных храмов без единого гвоздя. Я ведь к топору с детства приучен. Может быть, Инн, поедем вместе. Соглашайся.

— К сожалению не могу, Дима, я ведь ещё и мать. Очень люблю свою доченьку. У меня для неё целая программа обещана, намечена и рассчитана на два месяца. Видел бы ты как она радуется, когда я приезжаю.

…………………………..

В августе закончив реставрационные работы в Карелии наша группа возвратилась в общежития. Ожидали деньги, которые наш бригадир (аспирант с кафедры) должен был получить в банке по переводу.

В холле главного корпуса института неожиданно увидел Инну с математичкой Валерией Николаевной (женщиной уже не элегантного возраста, но симпатичной лицом да модельно худосочной), обе с большими спортивными сумками через плечо.

Внезапно возник перед женщинами и предложил свою помощь грузчика, чем немало удивил математичку.

— О, Инна, ты смотри какой студент ПГСник пошёл ныне услужливый, похоже молодой человек на пересдачу хвоста напрашивается?

— Нет, этот из моих архитекторов, из отличников, — возразила ей Инна и добавила. – Спасибо, Дима, сами справимся. Нас ждёт машина которая отвезёт на железнодорожный вокзал. Мы уезжаем на институтскую базу отдыха, что в Крыму.

Я не в силах был отвести от Инны взгляда, а когда наши глаза встретились, меня будто накрыло горячей волной. Уловил как мелькнул огонёк радости от встречи и в глазах Инны.

А когда она выходила, в дверях обернулась и помахала мне рукой. Я понял, что поеду следом во чтобы не стало.

В полдень получил деньги и кинулся в профком института. Но как и предполагал, путёвок не оказалось – бархатный сезон. Расспросил подробно у секретарши как добираться на базу отдыха, потому как решил не упустить возможность и время. То есть, безо всяких забот и условностей быть рядом с Инной.

И тут мне пошёл фарт. Только я вышел из профкома, а навстречу армяночка Лилька Егиазарян, из соседней группы. Идёт сдавать путёвку. Тут же оформляем её на меня и Лиля мне дополнительно сообщает, что у неё на руках также имеется билет на самолёт до Симферополя на завтрашний утренний рейс. Её папа ждет внизу, чтобы ехать в аэропорт, сдать этот билет и купить новый до Еревана. Безо всякой задней мысли, на волнах невероятного везения выхожу с Лилькой из института, обняв и покружив её на эмоциях. Но Лилькин папа моё действо расценил по-своему – потенциальный жених, мол. Предложил поехать в аэропорт вместе и уладить возможные неурядицы с переоформлением билета. Так и сделали.

В первой половине следующего дня я был на нашей базе отдыха. А к вечеру расположившись на пляже недалеко от пирса ожидал прибытия судёнышка с милыми дамами. Увидел их издалека. Валерию похоже укачало, вид у неё был совсем не важный. А Инна вроде держалась.

Я затесался среди пассажиров ожидающих посадки и в самый последний момент, когда Инна сошла по трапу на пирс, подошёл и взял у неё сумку.

— С прибытием вас, Ледис, — учтиво произнёс.

Радость и восхищение Инна не могла скрыть. Забрал сумку и у Валерии Николаевны, также удивив её и мы вместе зашагали к корпусам. Поселили их на втором этаже в двухместном номере.

Предложил окунуться в море, мол это снимет дорожную усталость. Валерия отказалась, к моему удовольствию, а Инна согласилась. По дороге я ей шёпотом рассказывал, как соскучился и какая грусть нахлынула, когда узнал, что она уезжает в Крым без меня. Оооой как заметно было, что и она рада моему появлению. Но всё же выдала напутствие:

— Димка, пожалуйста, будь интеллигентнее, сдерживай себя, здесь много наших преподавателей и работников, которые меня хорошо знают.

Ага! Легко сказать сдерживай себя, когда чувства эйфорируют.

Когда Инка сняла сарафанчик и осталась в одном купальнике, я обомлел от её теперь уже открытой красоты. Она сбросила с ножек шлёпанцы и попыталась пройти к воде, камни раскалённые солнцем начали обжигать и колоть её ступни.

— Твой комфорт очень важен для меня, — я подхватил её на руки, прижал к себе и незаметно поцеловал в висок. Инна не отклонилась, а улыбнулась. Зашёл в воду и сделал несколько шагов от берега пока не погрузились по грудь. Инна вынуждена была обхватить мою шею руками. Набежала волна и соприкоснула нас губами. Инна улыбнулась и напомнила о моём обещании: вести себя прилично. Но сказала это в кокетливой форме.

А После мы лежали напротив друг друга и делились впечатлениями: Инна о посещениях с дочкой музеев и галерей Москвы и Ленинграда, я о работе на Кижах. 

На юге темнеет очень быстро.

На ужин мы опоздали, поэтому предложил сходить в кафешку и перекусить там. Заказали вина и мидий в ракушках приготовленных в соусе. К моему удовольствию, пришлось обучать Инну употреблению этого странного для неё явства, и как запивать кушанье вином. Ужин разморил её и она запросилась отдохнуть, сказалась дорога.

Подвел Инну к двери её комнаты. Коридор был пуст и тускло освещён. Опёрся о дверь комнаты, раскинул руки в стороны, попросил поцеловать меня, предупредив, что иначе не отпущу. Инна красиво смутилась, молча обняла. Покачивает головой из стороны в сторону, а губы всё ближе и ближе. Губы горячие и нежные. Инна вжалась, как будто хотела раствориться во мне. Мы целовались так, словно от наших поцелуев зависела сама окружающая нас жизнь, забыв о времени и пространстве где мы находимся.

И вдруг я теряю опору и вместе с Инной падаю навзначь. Слышу испуганный возглас Валерии: «Что происходит? Вы что с ума посходили?»

(Математичке послышалось, что кто-то скребётся в дверь, резко открыла её, и… еле успела отскочить, как «домино» из двух человек сложилось на пол).

Поняли в чём дело. Смеялись так, что соседи из любопытства начали выходить в коридор.

Простился, сказав, что буду ожидать прекрасных дам после завтрака на пляже возле нашего камня.

…………..

Купались, загорали, играли в карты, опять купались. Пока Валерия не заявила, что ощутила голод и неплохо было бы сделать небольшой перекус. До обеда было ещё далеко. Я как мужчина намёк понял и побежал за «чебуречеством и кофейством».

Скупился и тихонько подошёл сзади большого валуна, возле которого на лежаках загорали Инна с подругой. Они не слышали моих шагов и продолжали негромкий разговор. Облокотился на камень и прислушался.

… Пожалуйста, Валерия, дай время. Всё, о чём ты говорила, в общем-то правильно. Но как говорят французы: “Бог в мелочах, а дьявол в крайностях”. Имеются детали о которых ты не знаешь. Они не видны тебе и ты, возможно, никогда с подобным не сталкивалась.  

Ты помнишь, Валерия, моего мужа: Данилыч – зрелый, красивый, харизматичный мужчина, когда ушёл от меня – получила дичайшую депрессию. Это меня выматывало. Чтобы отвлечься и не думать о горечи, обидах, утратах, тяжестях сердечных — тонула в работе, сублимировала свою либидозную активность в творчество. Это меня спасало. Но замерла душой. Вот в таком добровольном затворничестве и прошло восемь лет жизни.

И ещё: в любви с Данилычем присутствовала некая уважительность, которая меня не окрыляла, а постоянно приземляла. Он же возрастом мне почти в отцы годился… То есть девчашеская составляющая по ухаживанию для меня была пропущена, она отсутствовала.

Однажды, когда я читала лекцию, заметила юношу с влюблёнными глазами, которыми он неотрывно смотрел на меня. И вдруг мне невыносимо захотелось почувствовать себя юной и желанной, ощутить простых, незамутненных женских радостей и удовольствий. А далее я начала обнаруживать у себя на столе цветы и записки с трогательными стихами. Представляешь, для меня никто и никогда ранее не сочинял стихи. А в четверостишиях такой чудный и глубокий смысл — перечитывая их перед сном, я каждый раз открывала в них что-то новое в понимании, после чего по-детски счастливая и умиротворённая засыпала. Эмоционально начинала себя чувствовать чуть ли не школьницей. Вот такие метаморфозы.

Дима постоянно рядом. Никто и никогда не уделял мне столько внимания как он. А какие обходительность и ухаживание, ты же видишь – чистейший жанр классической мелодрамы. Как тут не растаять.    

Один его вид, запах кожи, его взгляд, шутка, и я испытываю жутко-подчиненную тягу к его телу, к его крепким и грубым рукам, а внутри ниже живота у меня порхают мотыльки, как только я легко касаюсь его.

Но в тоже время меня охватывает отчаяние – как всё-таки он далёк от меня с такой разницей в годах!

Я, взрослая и состоявшаяся женщина, мать, но ничего с собой поделать не могу. Не могу сопротивляться, отбрасываю в сторону свою гордость и лечу как крылатая бабочка на огонь, который испепелит меня.

Я отчаянно влюблена в него. Но второй раз в жизни предательство, а это по закону жанра должно случится, я просто не переживу!

— Инночка, а не чересчур ли ты нафантазировала себе, — произнесла Валерия. — Ну, как же, ты красивая зрелая женщина. Немудрено, что юноше «снесло башню». А может, все гораздо банальнее: ему скучно, тебе – одиноко?

……………………….

Я тихонько отошёл от камня, поднялся на асфальтированную дорогу, откуда позвал Инну, чтобы помогла мне спуститься на пляж и не растерять продукты.

А когда в очередной раз мы пошли окунуться, я прошептал ей на ушко:

— Инн, я так боюсь, что отыщется, мужчина, который будет во всех отношениях лучше меня и уведёт тебя. А я ведь однолюб, характером, талантами в маму пошёл. Так и буду в одиночестве страдать до конца жизни.

На следующий день была запланирована автобусная экскурсия на завод крымских вин «Новый свет», что недалеко от нашей базы отдыха и близ Судака.

Мы с Инной отказались от экскурсии, а Валерия поехала.

Вот с того дня и началось наше состояние, которое трудно выразить словесно. Страсть? Любовь? Безумие? Или все эти три составляющие объединяла некая субстанция в которую мы беспечно и целиком нырнули. Неощутимые волны флюидов всецело накрывали нас. Буруны эмоций, текущие стихии чувств завораживали. Переливы настроений и ощущений трепетно будоражили. Мы не могли разлучиться ни на минуту. Каждое мгновение вынужденной разлуки казалось нам вечностью. Нас объединяла неосязаемая совместимость. Мы понимали друг друга с полуслова, полужеста, полувзгляда, мы так торопились наслаждаться. Я здоровый мужчина благоговейно задыхался от всего этого. Что можно ещё сказать? Понял, что никогда не отпущу её.

 

По возвращению из Крыма, Инна дала мне ключи от квартиры.

В деканате мне объяснили, что на сентябрь месяц наш курс вместо последующей производственной практики направляется на строящийся новый учебный корпус. Но так как я два месяца реставрировал музейные строения в Карелии, то освобождался от работ. То есть, получил дополнительный месяц отдыха.

Мне надо было обязательно навестить маму, и в телефонном разговоре с ней обещал это сделать в ближайшие дни. Уговаривал Инну съездить вместе на выходные. Но она всячески отказывалась, просила повременить, дать ей привыкнуть к своему счастью, которое боится спугнуть. А если честно, то жутко боится мою маму и возможной её реакции на разницу в возрасте. Договорились поехать вместе на новогодние каникулы.

В это же время я работал над иллюстрациями к готовящемуся к печати учебнику по строительной физике под авторством Инны.

Но судьба, оказывается, любит иногда жестоко пошутить над людьми.

В тот злополучный день Инна сообщила мне, чтобы я не встречал её с работы, а оставался дома, потому как она должна посетить поликлинику. Там всегда очереди, поэтому неизвестно когда придёт. 

Я прикупил жестяную баночку китайского чая с жасмином и решил приготовить на ужин свои фирменные сырники с мелко натёртой морковью, которые так нравились Инке. Всё сделал и затомился в ожидании. 

Чёрт меня дёрнул по армейской привычке провести рукой поверху одёжного шкафа. Полез протирать пыль и обнаружил там альбом. Уселся удобно на диван и открыл его. Там были превосходные чёрно-белые фотографии Инны студенческих лет. Но через несколько страниц, далее… фотография…

Красивая и улыбающаяся Инна с мужчиной… тем самым…

Я помню фотографию моей мамы с этим человеком – моим отцом, почти в тех же самых ракурсах.

Всматриваясь, понял, что лицом несколько схож с ним.

Посмотрел на фотографию, где он в полный рост с Инной. По сравнению с ним я был более чем на пол головы выше его и гораздо плотнее.

А далее Инна с ребёночком на руках и этим же смеющимся мужчиной рядом…

Ужасная мысль резанула мозг: дочь Инны и я сводные брат и сестра!

Это был шок.

В таком угнетённом состоянии с альбомом в руках и застала меня вошедшая Инна. Заметив с порога моё омрачённое настроение, подошла стала на колени, заглянула в глаза и спросила: «Что случилось?» Увидела альбом, взяла его в руки, посмотрела. Отложила в сторону. Опять взяла альбом в руки, полистала.

— Дима, что ты увидел? Чем взволнован? Скажи, не мучь меня?

— На фотографиях ты с мужем и зовут его Алексей Данилович? – еле выдавил я из себя.

— Да! — подтвердила она, — ты с ним знаком?

— Нет, но отчество моё Алексеевич. Фамилия у меня мамина, так как человек, который рядом с тобою на фотографиях, отказался от меня в своё время. Инна, мне срочно надо ехать к маме, на столе чай, сырники и сметана.

— Что-то случилось с твоей мамой? – всё ещё не вникнув в мною сказанное спросила Инна.

— С мамой всё хорошо.

Встал и вышел. Уехал в общежитие, собрал вещи и отправился на вокзал.

Проходящих поездов было много и вскоре я уехал.

……………………..

Как я не старался казаться беззаботно-довольным и обрадованным встрече, мама сразу заметила моё подавленное состояние. Сразу же обеспокоилась.

Попросил маму рассказать об отце. Но прежде пришлось ответить на её вопросы, что отца никогда не видел, не встречался с ним и лучше не видеть его никогда более. Мама дожала меня и я сказал, что просто знаком ещё с одной из женщин, на которой он был женат.

Из слов мамы, мой отец, как оказалось, известный театральный режисёр-постановщик, актёр, музыкант и писатель. Человек очень интересен во всех отношениях. А в работе — профессионал величайшего уровня. Единожды посмотрев его в деле, многие женщины влюблялись в него бесповоротно. Недостатками обладал. А кто без? Был влюбчив и непостоянен, как и многие в тех богемных кругах. Он ушёл от мамы, когда она была беременна мною, жестоко обидев её напоследок – заявив, что ребёнок не от него. Поэтому мама и записала меня на свою девичью фамилию.

Объявился он через восемь лет. Приехал просить официального развода. Мама пришла на встречу со мною, потому как сходство с ним было налицо. Но он и в тот раз отказался от отцовства, заявив, что алименты платить не будет. Мама горько рассмеялась и сразу подписала все необходимые документы.

А увела его от мамы молоденькая актриса, которую распределили в наш драмтеатр.

Хоть в этом было какое-то облегчение. Я ведь подумывал сначала, что Инна увела родителя от мамы напрямую. Оказалось, ошибался.

Прибыл за день до начала занятий в институте. Захотелось непременно, хоть издалека увидеть Инну. Заглянул в преподавательскую, но за Инниным столом увидел пожилого мужчину в очках. Это насторожило. Спросил у вышедшего зав кафедрой когда можно увидеть Инну Львовну. На что он с удивлением посмотрел на меня и сообщил, что она уволилась по собственному желанию в связи с семейными обстоятельствами около месяца назад. Рынулся на квартиру, у меня ведь был ключ. Вошёл и по царившему беспорядку понял, что она уехала. Быстро отыскал математичку Валерию Николаевну. Увидев меня, лицо её застыло в каком-то брезгливом выражении. Она зло накинулась на меня:

— Что, подлец, развлекся? Я всё думала кого ты мне напоминаешь. Достойный сын своего отца оказался, даже превзошёл его по мерзостям. Отомстил! Доволен! Не так ли?

Нагрубил в сердцах тогда Валерии. Доказать что-либо ей было невозможно.

Полагал, что Инна могла уехать к родителям, где находилась её дочь. Поэтому попытался получить такую информацию в отделе кадров института, ЖЭКе, паспортном столе, даже в уголовном розыске, но везде мне отказали сообщить эти данные.

Через три года закончил с красным дипломом институт и распределился здесь же в Горпроект в отдел реставрации. Прописали меня в одном из общежитий строительно-монтажного управления, которое занималось реставрационными работами. Но в основном я жил в квартире у Инниной тёти, в ожидании, что кто-то из них объявится. Ко всему за коммунальные услуги надо было платить, чтобы в ЖЭКе знали, что квартира не пустует, иначе, по моему разумению, её можно было потерять.

А вчера после стольких лет встретил Валерию Николаевну. Еле узнал так она изменилась внешне. Оказалось, что болеет белокровием и по ее словам дни её сочтены. Попросил прощения за ту давнюю несдержанность, и попросил выслушать меня. Рассказал всё как есть, что всё это время нахожусь в ожидании возвращения Инны. Пришлось ответить почему:

— Инна обозначила для меня слишком «высокую планку». Можно найти женщину, моложе и даже красивее Инны, но почти невозможно найти ту, которая ближе, теплее, мудрее, понятливее…

— Мы не переписывались с Инной, но иногда она мне звонила по межгороду, — спокойно произнесла Валерия Николаевна. — Иной раз спрашивала о тебе. Адреса её не знаю. Единственная информация, что живёт и работает она в Гомеле, это в Белоруссии.

Не стал медлить. Попросил на работе оформить мне отпуск по семейным обстоятельствам. Знаю имя, фамилию, отчество Инны, число и год рождения. Полагаю, что этого достаточно, чтобы найти её в полумиллионном городе.

……………………….

— Саш, я похож на дурака? — закончил он эту историю.

— Видишь ли, вся ваша психодрама в том, что бывшим мужем Инны оказался твой биологический папик. Никто из вас не знал заранее этого. Следовательно, чувства ваши были чисты, искренни и вины ни с чьей стороны здесь нету. Так полагаю.

Будь экс мужем Инны другой человек – не возникло бы таких проблем, по крайней мере резкого разрыва между вами не случилось бы. Согласись.

Я давно убедился – ничего в этом мире случайного не бывает. Судьба злодейка распорядилась испробовать вашу любовную связь на прочность.

И вот здесь ты оказался слаб. По отношению к Инне ты повёл себя инфантильно, не по-мужски. То, что ты увидел в альбоме шокировало тебя. Ты поддался чувствам, разум ушёл на второй план. Что ты сделал – уехал, а точнее сбежал. Инна расценила это никак иначе как второе предательство по отношению к ней, которого она боялась и даже пречувственно ожидала. Вряд ли после этого она захочет разговаривать с тобой.

Женщина она красивая и видная, вполне могла за это время выйти замуж, чтобы навсегда забыть и вытравить из души этот кошмар с родственно-связуемыми: тебя с папенькой. Ты ведь за всё это время разлуки ограничился одноразовыми попытками отыскать Инну и на этом успокоился, застыл в ленивом ожидании, что кто-то сам объявится.

Извини, Димка, возможно это твоя любовная порывистость выветривает из твоей гоголушки начисто мыслительные функции, но вот сейчас ты едешь к любимому человеку не имея даже словесной заготовки о том, что ей скажешь, когда встретишь? Не так ли? А ведь это очень важно. Без изначально правильно выверенных слов, которые с резонансной убедительностью подействовали бы на Инну, думаю тебе не обойтись. У тебя есть время, подумай над этим.

В три часа ночи поезд прибыл в Гомель.

Я записал Диме свои домашние телефон и адрес. 
Попросил, чтобы по возвращении обозначился.

Но вскоре мне случилось работать по заграницам и окончание сей горьковатой истории мне неизвестно. Тем не менее, велико желание залезть в произошедшее поглубже. Случай ведь неординарный и трогателен сам по себе… 

Перед написанием рассказа занялся поисками, но ни в одной из социальных сетей мне не удалось найти Диму или Инну. 

Вообще история рассказанная мною не из ряда исключительных. Имею в виду взаимоотношения между обыкновенными людьми (отбросим постыдную показушность в связях ныне известных на слуху артистов эстрады).  

Отыскал около шести зарубежных фильмов на эту тему и один российский под названием «С черного входа», где подобные рассказу события разворачиваются в одной из послевоенных ленинградских школ. В те времена 50% учителей были мужчины. Дисциплина была на высоте. По себе знаю.

И традиционное авторское послесловие.

Анализируя всё поданное выше: Люди всегда искали и ищут себе «половину» со схожими интересами и убеждениями. Но не всегда получается найти близкого человека среди сверстников. Некоторых до крайности смущают цифры в возрастной разнице 10 или 15 лет. Но вспомните простую истину ничего не случается просто так. Поэтому все эти разговоры о разнице в возрасте на самом деле полная чепуха. Так мне кажется.

И что такое возраст. Сущая формальность, каждому человеку столько лет на сколько он выглядит и сам себя ощущает внутренне. А отношения между людьми определяются не разумом, но прежде всего совпадением желаний, острой, потребностью друг в друге, энергетическими потоками (теми же флюидами) если хотите.
Притяжение — вот что сильнее всего!

Под настроение послушайте «Самоцветов» с лучшей на мой взгляд песней в их исполнении и несколько странным названием «Прошлогодние глаза», в первичной записи, сделанной в советские времена. 

Recommended Reading

Notice: Undefined variable: aria_req in /home/x/xl2819m9/aion.in.ua/public_html/wp-content/themes/bluebiz/comments.php on line 87 Notice: Undefined variable: aria_req in /home/x/xl2819m9/aion.in.ua/public_html/wp-content/themes/bluebiz/comments.php on line 93

Discuss

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *