День грядущий

10
0
0

Выиграв схватку за время М.Горбачев не терял время. Он мобилизовал своих сторонников в ЦК и правительстве. Не забывали и про армию. Глава Генштаба , маршал С.Ф. Ахромеев писал так об этом:

«10 марта 1985 г. прибыл с работы около 23 часов. Рабочий день в Генеральном штабе кончается поздно. Примерно в полночь по закрытой связи мне позвонил председатель КГБ В. М. Чебриков.

Оговорившись, что не сумел связаться с министром обороны С. Л. Соколовым, он сказал: «Скончался Константин Устинович (Генеральный секретарь ЦК КПСС К. У. Черненко. — С. А). Только что закончилось заседание Политбюро ЦК КПСС. Необходимые решения о Генеральном секретаре нами приняты. На 11 марта назначен Пленум ЦК КПСС. Доложи министру обороны.
 Наверное, нужны меры по армии и флоту, которые в таких случаях у вас приняты». (В. М. Чебриков в то время входил в Политбюро. С. Л. Соколов, назначенный министром обороны только в декабре 1984 года, в него еще не входил и, разумеется, в таком его заседании не участвовал.)

Нашел по телефону С. Л. Соколова, доложил ему о кончине Черненко, обсудили меры в связи с этим по армии и флоту. Отдал дежурному генералу Центрального командного пункта Генштаба утвержденные министром обороны распоряжения для передачи в войска и на флоты.

Неотложное сделано. Уже второй час ночи, но сон пропал. Обстановка в руководстве государства и партии мне была известна. Годы работы в Генеральном штабе меня многому научили. Ясно, что предстоят большие изменения. На смену Черненко придет человек не из «когорты стариков», среди которых сегодня нет лидера. 
Да и положение в стране не такое, чтобы стать Генсеком представителю старшего поколения. Им станет М. С. Горбачев.»
 
Маршал С. Ф. Ахромеев в 23:00 10 марта знал о смерти Черненко и он твердо знал, что следующим генсеком станет Горбачев
В лице Ахромеева Горбачев получил самого очень надежного союзника в армии, Генштаб теперь был за него
 
В воспоминаниях Ахромеева обращает на себя такая деталь — Ахромеев уведомил министра обороны маршала С. Соколова о смерти Черненко. Подчиненный уведомляет начальника, а не наоборот. Не странно  ли? Оказывается министра обороны попросту «забыли» уведомить о смерти генсека, а вот его подчиненного нач. Генштаба как раз уведомили. Это говорит о том, что министр обороны Л. Соколов не был сторонником Горбачева и его предпочитали держать пока в неведении.

От позиции военных зависело слишком многое, именно они обладали техническими возможностями доставить основной состав «армии» Горбачева в Москву — членов ЦК. Именно на их поддержку и рассчитывал М. Горбачев.

Что же происходило в Кремле в эти часы? Егор Лигачев писал:

«Примерно минут через тридцать я уже входил в зал заседаний Политбюро. Здесь собрались Б.Н. Пономарев, В.И. Долгих, И.В. Капитонов, П.Н. Демичев, министр обороны С.Л. Соколов, другие кандидаты в члены ПБ и секретари ЦК. Вскоре из Ореховой комнаты вышли члены Политбюро, заняли свои места, и тут сразу же воочию обнаружилась вся сложность и запутанность возникшей ситуации: 
Горбачев, который последние месяцы проводил заседания ПБ, хотя и сел за стол председательствующего, однако не по центру, а как-то сбоку.
Это как бы подчеркивало неясность вопроса о новом Генеральном секретаре.»

Однако по иному вспоминает это Николая Рыжков:
«Первым из «Ореховой комнаты» стремительно вышел Горбачев. Он и занял место председателя, он и начал заседание. На часах значилось, если это не безразлично историкам, 22.00» 

Евгений Чазов также вспоминал так:
 » Среди запомнившегося — безлюдная, освещенная яркими фонарями Ивановская площадь Кремля, длинные пустые коридоры, озадаченные, поникшие лица большинства участников заседания и уверенный в себе М. Горбачев, восседавший во главе стола.»

Сам Горбачев не вспоминал на каком месте он сидел и писал так:
» Открыв заседание, я сообщил о случившемся. Встали, помолчали. Заслушали приглашенного на заседание Чазова. Он кратко доложил историю болезни и обстоятельства смерти Черненко. Я сказал, что надо готовить документы, собирать Пленум ЦК КПСС.
     На том и порешили. Лигачеву, Боголюбову, Соколову дали поручение обеспечить своевременное прибытие членов ЦК в Москву, с привлечением МПС и воздушного флота.»

Лигачев однако вспоминает что кто-то из собравшихся возражал против созыва Пленума. Сейчас нельзя установить кто, но скорее всего это были основные противники Горбачева — Виктор Гришин и Николай Тихонов.
А затем произошла известная история с назначением главы похоронной комиссии. Н. Рыжков поминал:
«Довольно быстро составили комиссию по организации похорон Черненко. Оговорили место захоронения – в земле за Мавзолеем, дату и время – в среду, в 13.00, место прощания с покойным – Дом Союзов, естественно».

Егор Лигачев однако пишет:
«И тут,  произошла заминка». Когда М.С. Горбачев предложил избрать председателя комиссии, «в зале Политбюро повисла тишина. Сейчас мне трудно припомнить, сколько времени длилась эта пауза, но мне она показалась бесконечной.
 Тяжелая долгая пауза, возникшая после слов Горбачева, подтверждала худшие опасения… Вопрос о генсеке отнюдь не предрешен… В результате обмен мнениями относительно председателя похоронной комиссии приобрел какой то размытый характер и сам собою сошел на нет.»

В итоге Горбачева утвердили главой комиссии по похоронам и только пост генсека ему никто не отдавал. Это странно, просто потому что глава похоронной комиссии и был следующим генсеком по партийной традиции. Но в этот раз традиция была нарушена.

Это значит, что на заседании Политбюро 10 марта было предложено избрать Горбачева генсеком.  Сторонники Горбачева решили использовать фактор неожиданности. Этим фактором был Громыко.
В. Болдин, помощник Горбачева вспоминает:
» После смерти Устинова Громыко стал своеобразным старейшиной Политбюро. И его слово значило очень много. Важен был и эффект неожиданности. Еще пару дней назад Громыко в разговорах высказывался против Горбачева, а тут на тебе — за. «
 
Выступление А. Громыко на стороне М. Горбачева стало полной неожиданностью для его противников, ведь он еще недавно был против Горбачева
Противники Горбачева просто не знали о договоренности достигнутой 3 марта Громыко с Примаковым, Яковлевым и Горбачевым
 
Однако  эта попытка сорвалась.  А. Громыко внес кандидатуру Горбачева на пост генсека еще 10 марта, но против выступили Н. Тихонов и В. Гришин. То что ситуация складывалась для Горбачева в худшем русле подтверждал Е. Лигачев.

Егор Лигачев, выступая на 19 партконференции, говорил:
«Надо сказать всю правду: это были тревожные дни. Могли быть абсолютно другие решения. Была такая реальная опасность.
     Хочу вам сказать, что благодаря твердо занятой позиции членов Политбюро товарищей Чебрикова, Соломенцева, Громыко и большой группы первых секретарей обкомов на мартовском Пленуме ЦК было принято единственно правильное решение».

Валентин Фалин, бывший секретарь ЦК на закате «перестройки» поминал:
» В 1988 году Лигачёв намекнул, что выдвижение Горбачёва не было заранее решённым делом. Тремя годами раньше прошёл слух, что имелись другие претенденты. Чаще называлось имя В.В. Гришина. По-видимому, он не только претендовал, а что-то и предпринимал»
Сам Горбачев умолчал об этих  затруднениях, просто пишет:
«Я предложил не торопиться, назначить Пленум на 17 часов следующего дня, а Политбюро – на 14. У всех будет время – ночь и полдня – все обдумать и взвесить. Определимся на Политбюро и пойдем с этим на Пленум. Так и решили.»

Однако ни Горбачев, ни его противники не собирались сразу разъезжаться по домам. Ночь с 10 на 11 марта была поистине  решающей. Горбачев не сумел  получить поддержку Политбюро, а значит он мог не рассчитывать более на то, что Громыко  усадит его на партийный трон.  Более того противники Горбачева решили перетянуть Громыко на свою сторону.

Сам он незадолго до смерти поминал
«В 1985 г. после смерти Черненко товарищи предлагали мне сосредоточиться на работе в партии и дать согласие занять пост Генерального секретаря ЦК КПСС. Я отказался, полагая, что чисто партийная должность не для меня. Может быть, это было моей ошибкой.»
Это значило, что противники Горбачева искали любую возможность не допустить Горбачева до власти и допускали избрание на пост генсека А.Громыко. Но последний отказался от этого предложения. А. Громыко сохранил верность союзу с Горбачевым, отказавшись перейти в стан противников  Горбачева

Вскоре в Москву прибывали остальные члены Политбюро, почти все, исключая Воротникова  противники Горбачева — Романов, Кунаев и если успевал Щербицкий. ЦК,У Горбачева оставался лишь один путь — обратится за поддержкой напрямую к пленуму ЦК. Более сотни делегатов высшего органа партийной власти обладали правом отменять решения Политбюро и назначать генсека большинством голосов.

Именно к такому приему прибег Н.С. Хрущев, когда в 1957 г. Политбюро ЦК большинством голосов лишило его занимаемых им постов. Хрущев поняв, что в Политбюро его карта бита, решил обратится напрямую к пленуму ЦК.  В кратчайшие сроки в Москву на военных самолетах свезли десятки членов ЦК и они организовали ему численный перевес, отменив решение Политбюро и выведя из его состава его противников , так называемую «анти-партийную группу».

А главным по части работы с ЦК был Егор Кузьмич Лигачев. Именно он,  прирожденный аппаратчик и хитроумный интриган держал в руках нити управления  пленумом ЦК. Еще до смерти Черненко Лигачев активно насаждал в ЦК, в обкомы, крайкомы «своих» людей, на которых он мог положится в трудную минуту.

Это была ночь Егора Лигачева, он не сомкнул глаз, обрабатывая членов ЦК, не слезал с трубки телефона, разговаривал с членами ЦК находившимися уже в Москве, разговаривал с теми кто прибывал, настойчиво убеждая их поддержать Горбачева.

В ночь с 10 на 11 марта судьба выборов генсека, Горбачева и всего СССР оказалась в руках Егора Кузьмича Лигачева
Именно он теперь решал какую позицию займет пленум ЦК, он имел наибольшее влияние, это была его по истине звездная ночь
 
Горбачев вспоминал, что Лигачев и Рыжков разделили обязанности. Первый работал с партийным активом, второй с правительственным:
    «Ну а тогда, 10 марта, интуиция мне подсказывала, что ночь и полдня будут работать в нужном направлении: об этом свидетельствовала информация, поступавшая в ЦК. На Лигачева выходили партийные кадры, на Рыжкова другой клан — министры.»

Как Лигачев работал сейчас более-менее известно. По свидетельству В. Болдин:
«Лигачев обзванивал ночью перед пленумом секретарей обкомов.»
Лигачев сам так это вспоминал:
«Примерно до трех, а то и до четырех часов утра мы очень интенсивно работали — прямо в зале заседаний Политбюро. Сами звонили по домашним телефонам, вызывая в Кремль заведующих отделами ЦК, руководителей некоторых ведомств. 
Иных приходилось, что называется, прямо из постели вытаскивать — ведь уже наступила глубокая ночь. Дежурные машины быстро привозили людей в Кремль, мы давали им поручения, оперативно решали возникавшие проблемы.»

Виктор Прибытков, в книге  «Аппарат» описывает что он видел в ночь с 10 на 11 марта:
«10 марта… Почти полночь. Зал приемной. Несмотря на поздний час, много народу. Одного взгляда достаточно: собрались те самые люди, которые в последние два-три года, по горькой иронии судьбы, набили руки на посмертно-торжественных ритуалах. Все хорошо мне знакомы. Других здесь и не могло быть. Дежурный провожает меня в зал. 

В  центре — длинный стол с двумя рядами стульев. В его торце — стол Генсека. Теперь опустевший… Маленькие столики вдоль стен — для помощников, заведующих отделов, министров, приглашаемых на заседания гостей.
За столом сидят двое, в одинаково строгих, официальных костюмах. На лицах дежурная скорбь. 
Один из них — Горбачев — секретарь ЦК КПСС, член Политбюро с небольшим стажем, отвечавший за сельское хозяйство, но в последнее время самолично решивший, что идеологическое направление работы ему ближе, второй — Егор Лигачев — тоже секретарь ЦК КПСС, самый молодой член Политбюро, только в 83-м году прибывший из дальнего сибирского Томска. «

Лигачев в своих воспоминаниях называет некоторых членов ЦК
«Несколько первых секретарей сказали мне, что в случае необходимости они готовы выступить на Пленуме ЦК в поддержку Горбачева. Причем не просто с собственным мнением, а от имени целой группы секретарей и членов ЦК.
 Как-то сама собой сплотилась своего рода инициативная группа, в которую вошли С.И. Манякин, Ф.Т. Моргун, А.П. Филатов, еще несколько активных товарищей. Было решено, что во время заседания Политбюро они будут находиться вблизи моей приемной, а я обещал информировать их по телефону о том, как будут разворачиваться события на Политбюро.»

На стороне Горбачева выступал секретарь Омского обкома С.И. Манякин


На стороне Горбачева выступал секретарь Новосибирского обкома А. Филатов
 
Сам Александр Павлович Филатов позже вспоминал что тогда поверил в Горбачева:
«В душе он был совершенно другой человек, а на людях показывал, что он за партию, за социализм. Хорошо подвешанный язык. Первое время он подкупил всех, тем более что коммунистам надоела смена престарелых больных лидеров.
А тут появляется такая фигура: молодой, закончил два вуза, работал в сельском хозяйстве… Виталий Иванович Воротников в своих мемуарах прямо признается, что в Горбачева поверили сначала. И я поверил.»

 
На стороне Горбачева выступал первый секретарь Полтавского обкома КП Украины. Ф.Т. Моргун

Из всех вышеперечисленных лиц Моргун самый мерзкий. В годы правления Ющенко он немало сделает для очернения памяти великой войны и Иосифа Сталина. «Шедевром» такого творчества стала книга Моргуна «Сталинско-гитлеровский геноцид украинского народа. Факты и последствия.».

Бывший коммунист Ф. Моргун в годы правления Ющенко уравняет власти СССР и гитлеровской Германии, вложив немало сил в разжигание ненависти между русскими и украинцами
 
Но вернемся к теме выборов генсека. Вот что вспоминал тогдашний секретарь Свердловского обкома Борис Ельцин
» И всё-таки в этот раз судьбу Генерального секретаря решал Пленум ЦК.
…….Большая группа первых секретарей сошлась во мнении, что из состава Политбюро на должность генсека необходимо выдвинуть Горбачёва — человека наиболее энергичного, эрудированного и вполне подходящего по возрасту. Решили, что будем делать ставку на него. 
Побывали у некоторых членов Политбюро, в том числе у Лигачёва. Наша позиция совпала и с его мнение»

За Горбачева выступил секретарь Свердловского обкома партии Б.Н. Ельцин
Он заранее встретился утром 11 марта с Е. Лигачевым и договорился о поддержке Горбачева
 
Сторонник Горбачева В. Болдин вспоминал:
» Поскольку на заседании 10 марта Политбюро не решило вопроса о преемнике Черненко пришлось в ночь и до обеда следующего дня вести активную работу по вербовке сторонников Горбачева»
Работа Лигачева была для Горбачева решающей. Помощник Лигачева Валерий Легостаев так оценит это:
«Блистательной в техническом отношении назвал бы я организацию Лигачевым заключительного этапа операции по избранию Горбачева генеральным секретарем». 

Пока Лигачев и Болдин обрабатывал членов ЦК, вербовали сторонников, другие помощники Горбачева в аппарате ЦК вели организационную подготовку.

Все тот же В. Болдин вспоминал:
» «За Горбачева был аппарат ЦК.  И значит, на места первой поступила информация в нужном Горбачеву ключе. Тут ведь действует какое правило? Кто первый вложил в нужное ухо информацию, тот и прав»»

Оправдывая свою тогдашнюю поддержку, Болдин позже после «перестройки»  рассказывал:
«Это он теперь рассказывает, что всегда мечтал разрушить КПСС. Я слышал от него исключительно кондовые марксистские формулировки. Он был законченным цитатчиком. Иногда спрашивал меня: а ты знаешь, где Ленин сказал то-то и то-то? Возьми том такой-то, открой страницу такую-то. Смотришь — точно.»

Сторонник Горбачева В.И. Болдин позже будет утверждать, что до «перестройки» знал Горбачева как убежденного коммуниста и понятия не имел что он на деле враг социализма

Самой ее важной частью организационной подготовки была подготовка к пленуму и  доклад для будущего генерального секретаря. Причем есть свидетельства утверждающие, что доклад писался для еще не избранного генсеком Горбачева.

Вадим Печенев вспоминал:
««Доклад,  писали, если я не ошибаюсь, четыре человека: А.И. Лукьянов (он подарил, кстати, мне текст этого доклада через несколько дней с автографом), В. Медведев, В. Загладин и А. Александров-Агентов» 

А. Лукьянов писал доклад для генска Горбачева еще 10 марта


Помощник Горбачева Вадим Медведев тоже готовил доклад для нового еще неизбранного генсека

А. Черняев пишет:
«Загладин, Александров, Лукьянов. Медведев, были подняты ночью с постели, вызваны в Кремль, где им Горбачев поручил подготовить к утру речь «для того, кто будет избран Генеральным секретарем .» 

Вадим Медведев вспоминал, что доклад предназначался только Горбачеву:
» В эти дни и ночи я вместе с другими помощниками Горбачева помогал ему в подготовке материалов для выступлений, в том числе его первой речи в качестве вновь избранного Генерального секретаря на Пленуме ЦК КПСС 11 марта 1985 года.»

То, что доклад готовился для того о ком все думали, писал и аппаратный работник К. Н. Брутенц:
«Вряд ли М.С. мог озаботиться этим для когото другого»
Вадим Печенев также вспоминал такое
«Когда мы с А. Вольским получили свое задание,  Аркадий Иванович заглядывая в светлые, печальные глаза Горбачева, доверительно спросил его: «Михаил Сергеевич, а доклад на Пленуме Вы будете делать?». 
«Аркадий, не вые…ся… – дипломатично ответил Горбачев» 

Аркадий Вольский спросил Горбачева он ли будет делать доклад на пленуме, на что Горбачев ему на простом матерном ответил чтобы тот не вые….ся

Ну а что по поводу доклада писал сам Горбачев? А прямо и без прикрас:
«С Медведевым, Яковлевым и Болдиным договорились о концепции моего выступления на Пленуме. Подход был такой: сразу заявить обществу и всему миру наши позиции».

Помощь Горбачеву в подготовке будующего выступления оказал и Александр Яковлев

Ближе к утру присутствовавшие в Кремле работники обоих лагерей стали покидать его. Виктор Прибытков, который не был сторонником Горбачева вспоминал, что это было его прощание с Кремлем:
» Я же поздней ночью — 10 марта 1985 года — в полном одиночестве в последний раз в жизни вышел из подъезда, где располагался зал заседаний Политбюро ЦК КПСС, медленно, не спеша сошел по ступеням парадного кремлевского «крыльца» и никогда больше на него не вернулся.»

Вскоре Горбачев, Лигачев и Чебриков поехали домой. Им при выходе из Кремля встретил рассвет. Температура на ночной улице за двое прошедших суток опустилась с -14.4  до -10,6. И далее весь месяц на улице лишь теплело.

С Горбачевым почти неотлучно находился председатель КГБ В. Чебриков, который вместе с Лигачевым был самым важным союзником Горбачева

Проведя интенсивную ночную работу  они начали разъезжаться. Егор Лигачев вспоминал:
«В напряженной и неизбежной суете той ночи некогда было смотреть на часы. Но хорошо помню: когда мы с Михаилом Сергеевичем и Виктором Михайловичем Чебриковым наконец спустились вниз, чтобы ехать домой, и вышли на высокое крыльцо здания правительства, над кремлевскими башнями уже слегка брезжил рассвет.

Это знаменитое крыльцо, которое ведет в ту часть здания, где работало высшее советское политическое руководство, смотрит на кремлевскую стену и старый царский арсенал. В своих воспоминаниях маршал ПК. Жуков упоминает о том, что его вызывали в Кремль «на крыльцо» — иными словами, к Сталину. Правда, Жуков не разъясняет, какое именно крыльцо он имеет в виду, но, похоже, речь идет именно об этом крыльце. Днем отсюда открывается красивый вид с Никольской башней, однако ночью, при фонарях, обзор ограничивает кремлевская стена.

В тот раз, когда под утро мы вышли на крыльцо, мой взгляд уперся именно в стену — высокую, прочную стену, закрывавшую перспективу. Наверное, сказалась усталость, подспудно на сознание давила неясность сложившейся ситуации, я бы даже сказал, неизвестность. 
Возможно, поэтому стена, в которую невольно уперся мой взгляд, показалась мне в тот момент чем-то символическим. Мы действительно оказались как бы перед стеной, преграждавшей путь в завтра, перед стеной, за которой таилось нечто пока неизвестное. И помню, в тот предрассветный час, когда мы стояли на знаменитом кремлевском крыльце, я выразил наше общее настроение, вспомнив известные слова:
— Что день грядущий нам готовит?..»

Сам Михаил Горбачев вспоминал:
»      Было уже около четырех утра, когда я приехал домой. Раиса Максимовна меня ждала. Вышли мы с ней на территорию дачи: с самого начала проживания в Москве серьезные разговоры в квартире и на даче мы не вели — мало ли что. Долго ходили по тропинке в саду, обсуждая случившееся и возможные последствия.
Сейчас трудно в деталях восстановить тот наш разговор. Очень хорошо помню последние слова, сказанные мною в ту ночь:
     — Понимаешь, ехал я сюда с надеждой и верой в то, что смогу что-то сделать, но пока мало что удалось. Поэтому, если я действительно хочу что-то изменить, надо принимать предложение, если, конечно, оно последует. Так дальше жить нельзя.
     Уже подступало утро. Близился рассвет нового дня, поистине судьбоносного.»

Recommended Reading

Notice: Undefined variable: aria_req in /home/x/xl2819m9/aion.in.ua/public_html/wp-content/themes/bluebiz/comments.php on line 87 Notice: Undefined variable: aria_req in /home/x/xl2819m9/aion.in.ua/public_html/wp-content/themes/bluebiz/comments.php on line 93

Discuss

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *